Мари давтян адвокат биография

Опубликован законопроект о домашнем насилии в России. Что с ним не так?

Автор фото, Sergey Konkov/TASS

Участница митинга в поддержку сестер Хачатурян в Петербурге в августе этого года

Совет Федерации опубликовал свой проект закона о профилактике семейно-бытового насилия. Эта версия не понравилась инициаторам принятия закона о домашнем насилии. Чем же именно?

Что предлагают сенаторы

Согласно тексту, опубликованному на сайте верхней палаты российского парламента, под семейно-бытовым насилием имеется в виду умышленное деяние, причиняющее или содержащее угрозу причинения физического и психического страдания. Под защиту должны попасть супруги, бывшие супруги, родители детей, близкие родственники.

Полиция, прокуратура, другие органы власти и местного самоуправления должны, согласно проекту, заняться профилактикой домашнего насилия. Основанием для профилактики может стать либо заявление человека, подвергшегося семейно-бытовому насилию, либо заявление других людей, которым стало известно о насилии.

  • «Нас еще не убили, а мы пришли»: митинг против домашнего насилия в Москве
  • Домашнее насилие: как и почему минюст России разозлил соцсети
  • «Нет фемициду!» Во Франции и Италии протестуют против домашнего насилия

Основным принципом профилактики при этом названа «поддержка и сохранение семьи», а также «добровольность получения помощи лицами, подвергшимися семейно-бытовому насилию».

Если факт насилия установлен, выносится защитное предписание, сказано в проекте. Для этого нужно согласие жертвы или ее законного представителя. Нарушителю будет запрещено вступать в контакты с жертвой, в том числе по телефону и интернету, а также предпринимать попытки выяснить место пребывания жертвы.

Если эти запреты нарушены, полиция обращается в суд за судебным защитным предписанием, которое позволит выселить нарушителя (если есть куда, уточняется в законопроекте).

Чем недовольны критики

Авторы появившегося ранее проекта закона о домашнем насилии раскритиковали опубликованный Советом Федерации вариант.

«Мы с соавторами ознакомились с предложенной редакцией Совета Федерации. Я, например, в тотальном ужасе. Начиная от цели закона — «сохранять семью», а не защищать жертву, — заканчивая «содействовать примирения сторон», — написала в «Фейсбуке» активистка Алена Попова, соавтор законопроекта о профилактике домашнего насилия.

Депутат Госдумы Оксана Пушкина, еще один соавтор, обратила внимание на то, что в предложенной редакции полностью исключаются из-под действия закона все виды физического насилия — побои, причинение вреда здоровью, потому что они содержат в себе признаки других правонарушений или преступлений.

«Эта редакция не просто урезанная и сокращенная, она еще и во многом юридически безграмотная. Это результат заигрываний Совфеда с разного рода радикальными консервативными группами. И это плохо!» — написала в «Фейсбуке» адвокат Мари Давтян.

«Эта редакция не согласовывалась с нами, хотя я член рабочей группы при Совфеде», — возмутилась юрист.

«Мы с соавторами тоже ознакомились с новой предложенной редакцией Совета Федерации. И есть моменты, с которыми мы принципиально не согласны», — сказала Би-би-си депутат Пушкина. По ее словам, особое внимание стоит уделить санкциям за несоблюдение защитного и судебного защитного предписания.

«Предложенные меры, как показала практика после декриминализации побоев, безрезультативны. Очередное бремя административной ответственности [штрафов] отразится на семейном бюджете, а соответственно и на жертве», — сказала она, добавив, что отправит свои предложения в Совет Федерации.

«Работа продолжается», — резюмировала депутат.

В этот понедельник в Москве прошел митинг против домашнего насилия

Почему исключается физическое насилие

Главное, что не нравится критикам, это то что понятие семейно-бытового насилия, используемое в документе, исключает из-под действия закона все виды физического насилия, такие как, например, побои.

Семейно-бытовое насилие, как следует из законопроекта, — это деяние, «не содержащее признаки административного правонарушения или уголовного преступления». Но дело в том, что из-за декриминализации в 2017 году побоев в семье, совершенных впервые, они как раз подпадают под административное правонарушение.

«В подобной формулировке понятия «семейно-бытовое насилие» проект закона теряет вообще всякий смысл», — считает Давтян.

Первым пунктом при перечислении принципов профилактики семейно-бытового насилия в документе значится «поддержка и сохранение семьи», поэтому Попова делает вывод о том, что законопроект направлен на примирение сторон и урегулирование конфликта. По ее же мнению, стоит сконцентрироваться на защите жертвы.

Помимо этого, отмечают критики, нужно распространить действие закона и на лиц, которые сейчас или раньше вместе жили и вели совместное хозяйство, ведь до 12% семей живут в незарегистрированном браке, а почти 30% семей, по их данным, проживали совместно до заключения брака.

Есть претензии и к пункту о защитном предписании. В проекте сказано, что оно выносится с согласия лиц, подвергшихся насилию, или их законных представителей. Но его можно выносить и без его согласия, считают правозащитницы, если есть основания полагать, что человек «находится в состоянии зависимости от нарушителя или испытывает страх ввиду нахождения в психотравмирующей ситуации».

Опубликованный Советом Федерации законопроект предполагает, что защитное предписание запретит агрессору общение любыми способами с тем, кто подвергся насилию, а также выяснять его местонахождение и снова совершать семейно-бытовое насилие.

Нужно дополнить этот пункт запретом вступать в контакт через третьих лиц, посещать место проживания/пребывания пострадавшего, места его работы, учебы, лечения, а также приближаться к нему ближе, чем на 50 метров, считают Попова и Давтян.

За нарушение защитного предписания законопроект предполагает штрафы и арест. «Такого рода санкции приведут к ошибке, которая уже была допущена при декриминализации побоев. Предлагаемая ответственность настолько ничтожна, что не будет являться сдерживающим фактором для правонарушителя», — уверена Давтян.

История вопроса

Впервые законопроект о домашнем насилии был внесен в Госдуму в 2016 году, но не прошел первое чтение.

До 2017 года в статье 116 Уголовного кодекса России были указаны побои «в отношении близких лиц». Но такие побои в семье, совершенные впервые, вывели из-под действия УК и стали считать административным правонарушением.

В последний год активизировалось обсуждение нового законопроекта о домашнем насилии. В Москве и Санкт-Петербурге прошли митинги и одиночные пикеты за принятие этого закона.

В ноябре на тему законопроекта высказался представитель Русской православной церкви Вахтанг Кипшидзе. По его словам, предлагаемые меры основываются на западном опыте борьбы с домашним насилием и могут негативно отразиться на институте семьи в России.

Несколько десятков коллег вступили в дело адвоката Павлова

Москва. 5 мая. INTERFAX.RU — Адвокаты продолжают подавать жалобы на меру пресечения для их коллеги — руководителя правозащитного объединения «Команда 29» Ивана Павлова, обвиняемого в разглашении тайны следствия, сообщили «Интерфаксу» в «Команде 29».

«Не менее сорока адвокатов подали апелляцию на решение суда о мере пресечения в отношении Ивана Павлова», — сообщил собеседник агентства.

Среди вступивших в «дело Павлова» коллег — адвокаты Алексей Паршин, Мари Давтян, Алексей Аванесян и другие, отметили в «Команде 29». «Число жалоб может расти — их количество законодательно не ограничено», — добавили там.

Как сообщил ранее «Интерфаксу» координатор защиты Павлова адвокат Александр Мелешко, защита просит Мосгорсуд отменить постановление Басманного суда Москвы об избрании меры пресечения Павлову в виде запрета действий, отказать следствию в соответствующем ходатайстве, либо, если апелляционный суд сочтет необходимым, назначить юристу в качестве меры пресечения залог.

Столичный Басманный суд 30 апреля назначил Павлову запрет определенных действий в качестве меры пресечения по делу о разглашении данных предварительного расследования.

Согласно постановлению суда, адвокат обязан своевременно и самостоятельно являться по вызову следователя и в суд.

Кроме того, ему запрещено общаться со свидетелями по своему уголовному делу, за исключением близких родственников, отправлять и получать почтово-телеграфные отправления, использовать средства связи и интернет.

Ограничений на передвижение у Павлова нет.

«Дело Павлова»

Павлов был задержан в минувшую в пятницу, 30 апреля, в тот же день ему предъявили обвинение. В номере адвоката в московской гостинице, в квартире его жены в Санкт-Петербурге, на даче в Ленинградской области, а также в офисе «Команды 29» и у IT-менеджера объединения прошли обыски.

Павлов сообщил, что его уголовное дело связано с разглашением данных расследования в отношении подзащитного «Команды 29», журналиста Ивана Сафронова, обвиняемого в государственной измене.

По версии следствия, адвокат незаконно организовал публикацию в газете «Ведомости» постановления о привлечении Сафронова в качестве обвиняемого, а также сообщил журналистам о секретном свидетеле в деле журналиста.

Читайте также  За что платить при дарственной

Павлов вину не признает и считает претензии следствия необоснованными. Согласно позиции адвоката, он сообщал СМИ о фактах нарушения закона в отношении Сафронова.

Дело Павлова ведет центральный аппарат Следственного комитета России.

В поддержку Павлова и «Команды 29» выступило большое число коллег.

Павлов — петербургский адвокат, специализирующийся на защите обвиняемых по делам о преступлениях против государственной безопасности — в том числе о государственной измене и шпионаже.

Среди его подзащитных — журналист, советник главы «Роскосмоса» Иван Сафронов, бывший топ-менеджер «Интер РАО» Карина Цуркан и др. В настоящее время он также представляет защиту Фонда борьбы с коррупцией и Фонда защиты прав граждан (ФБК и ФЗПГ — включены в реестр НКО, исполняющих в РФ функции иностранных агентов), а также так называемых Штабов Навального (внесены Росфинмониторингом в перечень террористов и экстремистов) на процессе по иску прокуратуры об их запрете.

Приговоры выносят … потерпевшим

Адвокаты обсудили защиту лиц, осмелившихся противостоять домашнему насилию

31 июля в Адвокатской палате Московской области состоялось заседание Дискуссионного клуба «Адвокатура&Общество», в ходе которого обсуждались современные реалии и проблемы рассмотрения в суде присяжных дел о домашнем насилии, а также возможности защиты лиц, оказавших активное сопротивление агрессору.

Основным докладчиком выступила член коллегии адвокатов «Московский юридический центр», руководитель «Центра защиты пострадавших от домашнего насилия» Мари Давтян, которая подробно описала домашнее насилие как социальное явление, характерное для современного общества. Она перечислила стадии насилия в семье, которые могут переходить одна в другую от нарастающего напряжения к активному насилию и даже к раскаянию агрессора, а затем повторяться неоднократно.

Мари Давтян рассказала о существующих мифах, которые оправдывают домашнее насилие. Ссылки на эти мифы позволяют правоохранительным органам не возбуждать дела об административных правонарушениях в отношении агрессора, что затрудняет доступ потерпевшего к правосудию. Порой для того, чтобы выжить, потерпевший начинает оправдывать агрессора, перестает верить в возможность защитить свои фундаментальные права законным путем и в критической ситуации способен на неконтролируемое противодействие, заканчивающееся для насильника весьма печально.

Заметив, что защита потерпевших от домашнего насилия является обязанностью государства, Мари Давтян привела ряд примеров, которые свидетельствовали о том, что преступления против жертв домашнего насилия не расследовались, а когда сами жертвы давали отпор агрессору, их действия квалифицировались как предумышленное убийство, а не превышение пределов необходимой обороны. Не принимались в расчет даже неоднократные избиения и угрозы убийством, хотя потерпевшая (в 90% случаев в этой роли выступает женщина) «никогда не знает, до какой стадии дойдет агрессор». Суд почему-то возлагает на потерпевшего обязанность действовать рационально и разумно, хотя тот не в состоянии оценить, насколько насилие опасно для его жизни, физического и психологического здоровья. А эти обстоятельства являются весьма значимыми для уголовного дела.

Мари Давтян подчеркнула, что каждый раз «адвокатам приходится серьезно биться, чтобы зафиксировать факты домашнего насилия», и предложила в таких случаях писать заявления о возбуждении уголовного дела и проведении психологической экспертизы потерпевшей. При этом она предупредила, что «адвокат оказывает юридическую помощь, а не работает спасителем». И потому он не должен навязывать доверителю свои решения.

Президент Коллегии московских адвокатов «ВЕРДИКТЪ» Алексей Паршин на примере резонансного дела сестер Хачатурян разъяснил, почему возможно считать необходимой обороной действия жертв домашнего насилия даже в момент, когда агрессор им непосредственно не угрожает.

В деле, о котором шла речь, Михаил Хачатурян много лет издевался над супругой, выгнал ее и сына из дома, а после этого начал относиться очень грубо к своим дочкам. Он издевался над ними, особенно над средней дочкой. Экспертиза установила, что имело место не только моральное, но и сексуальное насилие. Дети, которые несколько лет находились в изоляции, финансовой и психологической зависимости от отца, в итоге не выдержали издевательств и зарезали его, после чего сами вызвали полицию и скорую. Теперь девочкам вменяют убийство по предварительному сговору (ч. 2 ст. 105 УК РФ), однако защита доказывает иную позицию, полагая, что у сестер было лишь «желание защитить друг друга он неизбежного», и поэтому их действия следует считать необходимой обороной. Возможно, обвинение могло бы рассуждать о превышении пределов необходимой обороны, но об этом речь не идет, поскольку, несмотря на качественный уровень расследования и результаты более 20 экспертиз, следствие настаивает, что это было убийство, совершенное группой лиц по предварительному сговору.

В данном деле, по словам Алексея Паршина, защита будет настаивать на суде с участием присяжных заседателей. Он полагает, что делу нужна широкая огласка в прессе, чтобы было сформировано общественное мнение, не позволяющее обвинению «использовать против защиты все, что можно использовать».

Впрочем, иногда ни общественное мнение, ни качественная защита не могут помочь жертве домашнего насилия, так как в ее осуждении крайне заинтересованы правоохранительные органы. Об одном таком случае рассказал член Комиссии по защите профессиональных прав адвокатов АП Краснодарского края управляющий партнер адвокатского бюро «Правовой статус» (г. Краснодар) Алексей Иванов.

Коллегия присяжных в г. Геленджике вынесла обвинительный вердикт молодой женщине, которая постоянно подвергалась жестоким избиениям, а однажды пьяный муж сделал попытку выбросить ее в окно. Опасаясь за себя и ребенка, 27-летняя Кристина Шидукова ударила мужа ножом. Ее обвинили в умышленном убийстве и осудили на 8 лет лишения свободы.

Адвокат считает, что в современных реалиях даже в суде присяжных возможны «чудовищные манипуляции и фальсификации». По его мнению, в этом деле «государственный обвинитель фактически управлял судом, а сам суд оказал чудовищное давление на коллегию присяжных». Вначале процесс объявили закрытым, а затем, в отсутствие прессы и общественности, не позволяли довести до присяжных позицию защиты. Более того, защитникам Кристины не разрешили хоть как-то скорректировать вопросный лист для присяжных, в результате чего там не осталось даже намека на необходимую оборону.

Наряду с суровым приговором, который Алексей Иванов назвал «расправой», суд вынес частное постановление в адрес трех адвокатов, которые якобы злоупотребляли правом на защиту. И сам приговор, и это постановление будут, конечно, обжалованы, но уже вынесенные решения позволяют сказать, что «жертвы семейного насилия находятся в чудовищном положении», и что их адвокаты в определенных случаях оказываются не в состоянии добыть необходимые доказательства и проигрывают из-за грубых нарушений права на защиту.

В ходе обсуждения, которое модерировал руководитель и постоянный ведущий Дискуссионного клуба, адвокат АПМО Сергей Смирнов, докладчикам не только задавали острые вопросы, но и предлагали определенные алгоритмы возможных действий в той или иной ситуации. По результатам обсуждения участники мероприятия пришли к выводу, что в суде присяжных все-таки больше возможностей защитить обвиняемого, однако в случаях, когда он был жертвой домашнего насилия, необходимо сделать все возможное, чтобы действия агрессора, получившего впоследствии отпор, получили юридическую квалификацию и были учтены при вынесении приговора пострадавшему, который был вынужден оказать вооруженное сопротивление.

Электронный журнал о благотворительности

Филантроп

  1. Home
  2. Герои
  3. Дела
  4. «Наши женщины заслуживают того, чтобы быть защищенными»

«Наши женщины заслуживают того, чтобы быть защищенными»

С момента, когда в России в 2017 году вышел закон о декриминализации побоев, все больше разговоров говорит о том, что в стране нужен закон о домашнем насилии. Отсутствие специализированного законодательства и даже самого определения домашнего насилия, осложняет защиту пострадавших и восстановление их прав. При этом в России проблема домашнего насилия очень актуальна. Так, в ноябре 2019 года «Медиазона» и «Новая» представили результаты совместного исследования, согласно которому 79% российских женщин, осужденных за убийство, были жертвами домашнего насилия и защищались от своих партнеров.

В России есть несколько крупных организаций, защищающих жертв насилия. Консорциум женских неправительственных объединений работает с 1993 года и защищает права и интересы женщин на территории всей России. В 2018 году Консорциум запустил проект «Центр помощи пострадавшим от домашнего насилия» для оказания юридической помощи пострадавшим от домашнего насилия на всей территории России.

О том, как работает центр, какая помощь нужна женщинам и как меняется отношение к насилию в обществе, рассказала «Филантропу» Мари Давтян, адвокат-координатор «Центра защиты пострадавших от домашнего насилия», соавтор федерального закона «О профилактике семейно-бытового насилия».

Читайте также  Человек должен проживать по месту прописки

Мари Давтян, адвокат

О Консорциуме женских неправительственных объединений

Оказание юридической помощи женщинам всегда было основой деятельности Консорциума женских неправительственных объединений — старейшей женской организации, которая работает с 1993 года. Его основателем и почетным президентом остается Елена Николаевна Ершова. С 2013 года его возглавляет Диана Медман, одна из первых учредительниц Консорциума, состоявшая в совете директоров Всемирной женской банковской сети и входящая в «Комитет 20» — объединение успешных женщин-лидеров современного российского бизнеса.

Консорциум занимался разными проектами, связанными с защитой прав женщин: это гендерное равноправие, просветительские программы для уполномоченных по правам человека, поддержка женщин на рынке труда. Постепенно стало поступать все больше обращений с жалобами на домашнее насилие, их накопилась уже критическая масса. А юридической помощи в Консорциуме еще не было. Он активно сотрудничал с коллегами из кризисных центров для женщин, таких как «Сестры» в Москве, «ИНГО.Кризисный центр для женщин» в Санкт-Петербурге, «Екатерина» в Екатеринбурге и другие, но юристы в кризисном центре работали в редких случаях. Остро встал вопрос о том, как помочь женщинам в юридическом ключе, разработать юридический подход к проблеме домашнего насилия.

О юридической помощи

С 2010-го года Консорциум стал работать с МВД, проводил семинары, круглые столы и другие просветительские мероприятия. С 2011 года и по сей день его специалисты регулярно читают лекции во Всероссийском институте повышения квалификации сотрудников МВД для участковых со всей России, организуют однодневный тренинг по проблеме домашнего насилия. Конечно, невозможно обеспечить знаниями всех участковых, нужно налаживать систему подготовки и обучения сотрудников МВД, хотя и разовые лекции — это лучше, чем ничего. Не секрет, что сотрудники полиции подходят к проблеме домашнего насилия по-разному. Весьма распространенный паттерн поведения — это, увы, бездействие, игнорирование, с которым очень сложно бороться. Помимо того, что многие из них находятся в плену стереотипов, сама их работа зачастую построена так, что не предполагает каких-то активных действий, не всегда у сотрудника полиции есть механизм, который он мог бы применить на практике.

С 2013 года мы стали широко оказывать юридическую помощь женщинам, пострадавшим от домашнего насилия: рассматривали дела конкретных женщин в разных регионах, предоставляли им местных адвокатов, я координировала этот процесс. Постепенно мы стали изучать работающие мировые практики и разрабатывать стандарт помощи пострадавшим от домашнего насилия. А в 2017 году мы открыли «Центр помощи пострадавшим от домашнего насилия», деятельность которого все это время финансируется на средства Фонда Президентских грантов. Летом 2019 года «Консорциум женских неправительственных объединений» стал одним из победителей открытого конкурса проектов «PROвозможности_3.0» и смог усилить свою работу в информационном и фандрайзинговом направлениях. Благодаря проекту у нас появились фандрайзер и пресс-секретарь. Их работа сделала нашу организацию более устойчивой и открытой для людей, а наша организация получила дополнительное развитие»

Как работает «Центр помощи пострадавшим от домашнего насилия»

На данный момент Центр имеет четыре представительства в разных регионах страны. Московское отделение отвечает за Центральный Федеральный округ, представительство в Санкт-Петербург курирует работу Северо-Западного округа, представительство в Ростове-на Дону — южные регионы и Северо-Кавказ, а отделение в Екатеринбурге — за весь Урал и восточную часть страны. Четыре руководителя филиалов не только сами консультируют, но и координируют оказание помощи в своих регионах, а я координирую весь проект, то есть своих коллег в других округах. Это стройная, отлаженная, гармоничная структура. У нас создана команда профессионалов, глубоко понимающих проблему, мы работаем в содружестве с сотрудниками кризисных центров, которые оказывают женщинам все виды психологической и социальной помощи и без которых мы не могли бы работать. Есть и молодые юристы, только набивающие руку, и мы их фактически обучаем, ставим на крыло, они нарабатывают у нас первую свою практику.

Но обращаться к нам не обязательно через кризисный центр, ведь они есть не в каждом городе, — можно это сделать и напрямую, заполнив заявку на сайте. Если, допустим, обращение поступает к нам из Калининграда, значит, оно будет направлено адвокату-координатору от Северо-Западного филиала. Адвокат обрабатывает обращение, связывается с пострадавшей, знакомится с обстоятельствами и формирует план помощи. Ей предлагаются разные варианты. Наша главная задача — не столько завершить дело и привлечь обидчика к ответственности, сколько прежде всего обезопасить пострадавшую, сделать так, чтобы насилие не повторялось. И уже после этого решать остальные задачи.

Мы составляем план безопасности для пострадавшей, выясняем, есть ли у нее возможность переехать, или шанс завести уголовное дело на насильника. Помимо статьи о побоях, которые после Закона о декриминализации перешли в поле административных нарушений, существует еще угроза убийства, причинение вреда здоровью разного характера, сексуальные преступления. Например, в последнее время участились случаи, когда сексуальное насилие применялось к детям, причем насильником бывает не только отчим, но и родной отец.

Когда нужен адвокат

Как мы отбираем дела? Если случай не самый сложный и нет особых рисков и угроз, потерпевшая ограничивается консультацией с адвокатом. Например, документы для взыскания алиментов или расторжения брака она может заполнить и самостоятельно. Во все филиалы поступает больше тысячи заявок в год. Консультировать стараемся всех, но предоставить адвоката каждой не можем, поскольку профессиональный ресурс ограничен. Мы предоставляем услуги адвокатов в сложных случаях. Сначала отбираем те заявки, где без нашей помощи человек не справится, таких дел около сотни в год, то есть примерно десятая часть. Конечно, есть регионы, где сильного, подготовленного, с опытом работы адвоката трудно найти. Но все равно мы координируем то, как ведется каждое дело, следим за качеством юридической помощи.

Первый аспект, который учитывается — насколько реальна угроза, риск для жизни и здоровья женщины. Второй — какие юридические механизмы можно применить, есть ли потенциал для судебных разбирательств и вообще юридической помощи. Третий аспект — насколько человек может самостоятельно участвовать в процессе. И четвертый — насколько потерпевшая материально обеспечена. Ведь женщина даже из очень обеспеченной семьи зачастую лишается всех источников дохода и остается без копейки денег.

Проанализировав все это, мы выбираем дела, в основном связанные с тяжкими и особо тяжкими преступлениями, угрозой убийства, причинением тяжкого вреда здоровью. Иногда бывает, что привлечение к ответственности снижает накал преступления: сам факт уголовного преследования иногда ставит зарвавшемуся «хозяину» мозги на место, и он начинает немного себя сдерживать. Задача — не просто довести дело до суда, но и позволить пострадавшей распутать огромный узел семейных проблем — расторжение брака, дележ имущества, определение места жительства ребенка — и спокойно жить дальше.

Личные истории

На счету нашей команды много историй с хорошим концом. Одна из таких почти детективных историй как раз связана с сексуальным насилием над ребенком. Женщина проживала в Москве с гражданским мужем и трехлетней дочерью, снимали квартиру. Мужчина периодически избивал ее, и она решила уйти от него вместе с ребенком. Но он похитил девочку и увез ее в дальний уголок Подмосковья. Через некоторое время позвонил: приезжай, можешь увидеть дочку. Даже такси ей нанял. Отчаявшись, женщина села в такси, машина долго плутала проселочными дорогами, путая следы. А когда наконец приехала, то с трудом узнала дочурку: не кормлена, не мыта, запущена, сильно кашляет… Негодяй тут же запер их вместе с дочкой на замок, но вскоре пришлось вызывать «скорую» и везти девочку в больницу: у нее началась пневмония. Больница оказалась спасением, оттуда маме с дочерью удалось убежать и как-то добраться до Москвы. Видимо, мужчина специально вызвал жену, чтобы не нести ответственность за ее здоровье. Ведь случись что с ребенком, можно свалить вину на маму.

Уже в Москве мать стала замечать странное поведение девочки и слышать странные рассказы о том, как они с папой проводили время — она описывала, например, папины половые органы… Психолог также диагностировала совершенное над ребенком сексуальное насилие. Мама вместе с психологом побежала в полицию, там футболили их заявление несколько месяцев, а потом и вовсе потеряли. А потом снова возник отец на горизонте, как неотступная черная тень. Он вторично похитил дочь и увез в Таиланд — ведь в страны, где не нужна въездная виза, легче увезти похищенных детей и там спрятать их. Из Таиланда он прислал жене видеозаписи с открытым сексуальным насилием над девочкой. Мать обратилась с этими видеозаписями в следственный комитет, но там тоже не удосужились возбудить дело.

Читайте также  Наследство дома после смерти жена наследник прописан

Нам не только удалось возбудить уголовное дело, но и выманить насильника в Россию. Его жена активно и самостоятельно участвовала в деле. Она убедила его в том, что если он и дочь вернутся, то семья снова будет жить вместе и уедет в другую страну. Ей удалось схватить ребенка в аэропорту и скрыться с ним. Но уголовное дело не возбуждалось до тех пор, пока этот гражданин не явился по месту жительства мамы и дочки с самодельным взрывным устройством и не начал угрожать им взрывом. Шум услышали перепуганные соседи и вызвали полицию…

«Герой» данной истории оказался психически больным, нам стоило трудов и времени, чтобы лишить его родительских прав. Сейчас он до сих пор лечится в специальной больнице для лиц, совершивших преступление. Однако в 99% случаев люди, совершающие домашнее насилие, психически здоровы, и только в единичных случаях они могут квалифицироваться как психически больные. Достаточно вспомнить нашумевшее дело Маргариты Грачевой из Серпухова, которой супруг отрубил руки. А ведь он не страдал никаким психическим расстройством.

Наши женщины заслуживают того, чтобы быть защищенными

Можно долго пытаться разобраться, почему мужчина порой поднимает руку на близких людей. Некоторые считают, что виновата сама женщина, которая «довела мужика» своими претензиями и истериками, а кто-то скажет, что виной всему тяжелые жизненные обстоятельства, социальные проблемы, стресс и прочее. Однако все это не так.

Единственная причина — желание реализовать власть и контроль. А повод найдется всегда, будь то случайный разговор жены с бывшим однокурсником или хоть недосоленный борщ.

До сих пор, пока общество относится к домашнему насилию как к пустяку, дескать, «милые бранятся — только тешутся» — домашние тираны останутся безнаказанными.

Вспоминаю одно из наших дел, психологически наиболее тяжелых: бывший муж одной из пострадавших с Дальнего Востока совершал над ней насилие, причем в изощренно пыточной форме, причинял ей максимальную физическую и моральную боль, впридачу отобрал маленького ребенка, настраивал его против матери. Он препятствовал общению матери с сыном именно тогда, когда у женщины обнаружили последнюю стадию рака и ей жизненно необходимо было с ним видеться. Нам удалось за несколько месяцев до ее кончины наладить ее встречи с ребенком. Но весь ужас этой истории был в том, что человек этот занимал должность профессора местного вуза. И все его сотрудники и члены педагогического сообщества города хотя и знали о таком его «странном» отношении к жене, но спокойно продолжали подавать ему руку, общаться с ним. Ведь он — приличный человек, вежливый, без вредных привычек, с социально приемлемым поведением! А что уважаемый профессор бьет свою жену — ну так это их личное, сугубо семейное дело.

Личные дела заканчиваются там, где начинается правонарушение. Можно хотя бы перестать здороваться с насильником, если повлиять на него другими способами невозможно.

В последнее время ситуация, хоть и медленно, но все же меняется. О домашнем насилии все больше говорят и пишут в интернете, в СМИ. И тон этих публикаций гораздо более непримиримый к насильственным действиям, чем даже десяток лет назад. Если раньше фокусировались на «чернухе», на криминале, то сегодня стали говорить о структурных проблемах — отсутствии помощи, несовершенном законодательстве, психологических аспектах проблемы, неважной работе сотрудников полиции. Наросла критическая масса проблемы, да и общество стало более просвещенным, появились публикации о том, как работает система защиты от домашнего насилия в других странах, о громких скандалах и резонансных делах, выигранных пострадавшими. Да и современные россиянки уже сегодня не так запуганы, как в СССР и постсоветские времена.

Благодаря интернету стало проще поведать миру свою историю, сделать ее публичной. Можно сказать, что чувствительность общества к насилию повысилась.

О чем нужно помнить девушкам, готовящимся к семейной жизни, для того чтобы не нарваться на домашнего тирана? Конечно, с виду нельзя определить сущность человека, порой за социально безупречной личиной может скрываться отъявленный негодяй. Но слишком частые вопросы будущего избранника — с кем ты общаешься, почему звонил мужской голос, почему ты ходишь туда-то, всяческое нарушение личных границ, личного пространства, — все это должно насторожить. Это первые звоночки, сигналящие о том, что подобное поведение может перерасти в насилие.

Однако одной только бдительности и интуиции женщины недостаточно. Учитывая, что бытовые мотивы — основные в преступлениях против женщин, они вправе требовать того, чтобы государство их защищало. Государство должно обращать внимание на проблему и привести законодательство в соответствии со стандартами, принятыми в разных странах и опробованных на практике. Наши женщины заслуживают того, чтобы быть защищенными.

«МК»: эксперты подтвердили, что убитый дочерьми Михаил Хачатурян имел «педофильный» тип личности и манипулировал окружающими

Михаил Хачатурян, убитый своими дочерьми в 2018 году, по всей видимости, имел педофильный тип личности — к такому выводу пришли специалисты по результатам посмертной комплексной психолого-сексолого-психиатрической экспертизы, пишет «Московский комсомолец».

В ходе нее опрашивались соседи Хачатуряна, родственники, персонал медучреждения, где он лечился, друзья его дочерей, работники магазинов возле его дома, а также изучалась медицинская документация.

Эксперты подчеркнули, что Михаил Хачатурян м анипулировал окружающими с помощью угроз, оскорблений, унижений, «демонстрации насилия и жестокости», а также применял побои, издевательства, физическое и сексуальное насилие. По их словам, дочери Хачатуряна пребывали в постоянном стрессе, зависели от отца полностью, родственники их не поддерживали, и девушки боялись за жизни — свои и сестер.

Марию, Ангелину и Крестину Хачатурян задержали в июле 2018 года и позже арестовали за убийство своего 57-летнего отца Михаила. Они рассказали, что отец годами издевался над ними и применял насилие, в том числе сексуальное. На момент задержания девушкам было 17, 18 и 19 лет.

Сестрам грозит от 8 до 20 лет тюрьмы по статье об убийстве, совершенном группой лиц по предварительному сговору. Следствие требует привлечь к ответственности за убийство, совершенное группой лиц, только старших сестер — Крестину и Ангелину. Марию Хачатурян экспертиза признала невменяемой.

Следственный комитет объявил о завершении расследования против сестер в декабре 2019 года и официально признал смягчающим обстоятельством то, что девушки подвергались «физическим и психическим страданиям» из-за действий отца.

Генеральная прокуратура РФ потребовала, чтобы Следственный комитет России переквалифицировал обвинение в деле сестер Хачатурян с убийства на необходимую оборону, «что влечет за собой прекращение уголовного преследования». Но СК отказался это делать. Следственный комитет России в сентябре 2020 года завершил дополнительное расследование дела сестер Марии, Ангелины и Крестины Хачатурян об убийстве их отца. Статья осталась прежней — убийство, совершенное группой лиц по предварительному сговору (п. «ж» ч. 2 ст. 105 УК РФ).

Но всех троих признали потерпевшими по делу о сексуальном насилии со стороны их отца. Против Михаила Хачатуряна завели уголовное дело по статьям о насильственным действиях сексуального характера (часть 3 статьи 132 УК РФ), понуждении к действиям сексуального характера (ст. 133 УК РФ) и истязании (ст.117 УК РФ). Адвокат сестер Алексей Паршин полагает, что статус потерпевших позволяет рассчитывать на прекращение уголовного дела в отношении самих сестер Хачатурян, обвиняемых в убийстве отца.

Эксперты подтвердили склонность Хачатуряна к агрессии и жестокости, а также «особенность сексуальных предпочтений». «Родственники Хачатуряна утверждают, что сестры все выдумали, потому что они страдают расстройством сексуальной сферы. Но вот согласно заключению экспертов такого расстройства у них не обнаружено», — сказал адвокат старшей из сестер Алексей Липцер.

Адвокат средней сестры, Мари Давтян, пояснила, что девушки не могли сопротивляться отцу из-за отсутствия поддержки, неустойчивого психологического состояния и в условиях материальной и моральной зависимости. Экспертиза показала, что сестры боялись за себя и друг за друга и оценивали ситуацию как безвыходную.