Сроки оспаривания сделок поручителей

Ипотеки и поручительства: как их оспаривают в судах

Обеспечительные меры, например залог или поручительство, используются для договоров с недвижимостью, крупных кредитов и прочих значительных сделок. Они должны давать кредитору уверенность в «плане Б» на случай проблем контрагента. Однако недобросовестные должники пытаются всячески оспорить обеспечительные сделки, чтобы лишить кредитора одного из самых быстрых и простых способов возврата долга, говорит юрист «Содружества земельных юристов» Наталья Лопатина.

Почему оспорить стало сложнее

Обеспечительные сделки в основном признают недействительными по тем же правилам, что и обычные. Общие основания оспаривания из Гражданского кодекса, такие как мнимость, притворность, превышение полномочий и т. д., сейчас используются гораздо реже, делится наблюдениями Дмитрий Константинов из юрфирмы «Ильяшев и партнеры». Юрист объясняет это эффективностью специальных норм – о несостоятельности или корпоративных. Кроме того, в 2013 году стала действовать новая редакция ст. 166 Гражданского кодекса об оспоримых и ничтожных сделках, которая существенно ограничила возможности их оспаривания, продолжает управляющий партнер АБ «Юг» Юрий Пустовит.

Ипотеки и поручительства оспаривают не реже, чем раньше, но суды стали чаще отказывать.

Управляющий партнер АБ «Юг» Юрий Пустовит

В частности, в ст. 166 закрепили принцип эстоппель: лицо не может добиваться признания сделки недействительной, если раньше оно вело себя так, будто она действительна. Кроме того, раньше требовать применения последствий недействительности сделки могли «любые заинтересованные лица», а теперь – ее стороны или другие лица, указанные в законе.

Практика стабилизировалась и по такому основанию оспаривания поручительства физических лиц, как отсутствие согласия супруга. 10 лет назад это было одним из самых популярных способов отменить обеспечение, вспоминает Димитрий Нуржинский из Nektorov, Saveliev & Partners. Но 12 июля 2012 года Пленум ВАС выпустил постановление, в котором разъяснил, что ответственность несет лично поручитель – а, значит, отсутствие согласия супруга не говорит о недействительности сделки. Эта позиция касалась индивидуальных предпринимателей, но в 2013 году Верховный суд применил такой же подход в деле простых граждан (дело № 18-КГ13-27), рассказывает Нуржинский. Несмотря на однозначное решение и устоявшуюся практику, банки перестраховываются и продолжают требовать нотариального согласия супруга на поручительство, делится юрист.

Стабилизировать оборот помогают и реестры. Залог прекращается в том случае, если заложенный объект приобрел добросовестный покупатель, который не был осведомлен об обременении (ч. 2 п. 1 ст. 352 ГК). Недвижимость «защищена» от этого системой регистрации прав, но подобные схемы часто встречались на рынке купли-продажи автомобилей, говорит Нуржинский. Суды же, по его словам, не всегда были готовы применять ст. 352, поэтому законодатель в 2014 году ввел систему регистрации залога движимых вещей у нотариуса (ст. 339.1 ГК).

Банкротные и корпоративные оспаривания

В банкротстве признать сделку недействительной гораздо проще. Ипотеку или поручительство могут оспорить по тем основаниям, что они причинили вред кредиторам или были совершены с предпочтением одному из них. Если в суде подтвердится, что кредитор знал или должен был знать о предбанкротном состоянии должника – сделку признают недействительной.

В банкротстве велика вероятность, что обеспечительную сделку признают недействительной. Подобные сделки односторонние: должник ничего не получает взамен, а конкурсная масса страдает.

Юрист юрфирмы «Ильяшев и партнеры» Дмитрий Константинов

В зоне риска банкротного оспаривания могут оказаться договоры, заключенные в течение трех лет до возбуждения процедуры несостоятельности, предупреждает начальник отдела правового сопровождения девелоперских проектов IPT Group Александр Анчугов.

Другие основания для оспаривания – корпоративные. Крупные сделки или сделки с заинтересованностью должны получить одобрение внутри фирмы согласно ее документам и закону. Если процедура нарушена, то договор могут признать недействительным при условии, что кредитор знал или мог знать о нарушении. Поэтому ему важно заранее проверить корпоративную структуру контрагента и убедиться, что сделка одобрена по всем правилам. Это распространенное основание для оспаривания залога, хотя в ходе судебного разбирательства может оказаться, что договор был фактически одобрен или прошел срок исковой давности, говорит консультант юридической практики O2 Consulting Георгий Мурзакаев. От подобных исков можно защищаться, в том числе указывая на недобросовестность оппонента. В последнее время возросло значение института злоупотребления правом, обращает внимание Мурзакаев. Он приводит примеры решений, «устоявших» на уровне экономколлегии ВС:

  • В деле № А58-8432/2014 «Управляющая компания АЯМ» оспаривала ипотеку недвижимости, которую по кредиту компании заложила подконтрольная «Ассоциация строителей Амуро-Якутской магистрали». Как указывалось в иске, залог не одобрило общее собрание участников. Хотя корпоративные правила одобрения и были нарушены, суды отказались признавать сделку недействительной. Они сочли, что главной целью было освободить от ипотеки залогодателя, который обладал реальными активами, а, значит, компания злоупотребила правом на оспаривание сделки. К тому же мажоритарный участник ипотеку все-таки одобрил.
  • В деле № А40-186355/2015 «Нефтесклад № 1» попытался признать недействительной ипотеку, которую одобрили на внеочередном общем собрании участников, а должны были на совете директоров. Но суды отклонили требования. Они обратили внимание, что необходимый кворум был набран. А иск был подан для того, чтобы уклониться от исполнения сделки и причинить убытки банку.

Другие основания оспаривания и минимизация рисков

Сделки могут оспаривать и по другим основаниям, известным каждому юристу. Например, доверенность не давала полномочий заключать именно такой договор или оказалось, что предмет ипотеки на самом деле не принадлежит залогодержателю (например, договор купли-продажи здания признали недействительным). Ипотеку здания часто пытаются оспорить по тому основанию, что участок под ним не заложен, говорит Пустовит из АБ «Юг». По словам адвоката, суды склонны отказывать в таких исках: они объясняют, что оформление прав на землю зависит только от залогодателя, а залогодержатель тут ни при чем.

Встречаются и сравнительно редкие способы оспаривания. В пример Мурзакаев привел дело № А40-216102/15. В нем суд признал недействительным договор залога доли в уставном капитале ООО в качестве обеспечения банковской гарантии банка «Пересвет», поскольку банк ввел в заблуждение залогодателя-физлицо. Первая и вторая инстанции обратили внимание, что основное обеспечение уже было предоставлено, а договор залога доли заключили дополнительно, после выдачи банковской гарантии и по требованию банка. В чем был смысл этого, представители банка так и не пояснили. Суды пришли к выводу, что они ввели гражданина в заблуждение и потребовали заключить сделку, в которой не было необходимости. А значит, ее следует признать недействительной.

В одном из дел суды признали недействительным договор залога доли, потому что залогодателя-физлицо ввели в заблуждение: необходимости в сделке не было.

Такой риск предвидеть сложно, но самые частые можно и нужно предупредить. Этим и занимаются юристы, задача которых тщательно изучить документы, затребовать недостающие и правильно структурировать сделку. Как защитить интересы обеих сторон сделки, рассказывает Лопатина из «Содружества земельных юристов» на примере купли-продажи участка с «неправильным» назначением. Покупатель хочет приобрести участок сельскохозяйственного назначения и построить на нем коттеджный поселок. Продавец обещает, что поменяет назначение земли, но, конечно, в счет аванса. «Здесь нужно заключить предварительный договор или договор купли-продажи будущей вещи – участка с правовым режимом под жилищное строительство, – говорит Лопатина. – Срок заключения основного договора надо жестко привязать к моменту внесения в ЕГРН нужного вида использования участка». Чтобы его зарегистрировать, продавец получит от покупателя аванс. На случай, если поменять назначение земли не удастся, Лопатина предлагает подключить финансово надежного поручителя, который гарантирует возврат аванса.

Чтобы получить кредит на нужды бизнеса, часто недостаточно ипотеки, банки требуют личного поручительства гендиректора или участников юридического лица. В итоге эти люди становятся ответственными за многомиллионные и многомиллиардные долги, с которыми, скорее всего, не смогут расплатиться. Признать такое поручительство недействительным сложно, потому что суды стремятся сохранить обеспечение, говорит старший юрист DS Law Татьяна Воронина: «Они отклоняют доводы о том, что долг уже был на момент поручительства или в договорах не указан его размер. Также суды не принимают во внимание, что у поручителя не было достаточного для оплаты долгов имущества (и понятно, что уже не будет)».

Воронина уверена: банки заключают договоры не с целью получить денежные средства, а чтобы контролировать поручителя под страхом привлечь его к солидарной ответственности. Она рекомендует руководителям и участникам компаний письменно обращаться в банк с просьбой обойтись без поручительства либо пытаться менять его условия. Можно попробовать ограничить ответственность теми долгами, которые возникнут в период полномочий конкретного лица. Иначе придется отвечать и за последующие – уже после того, как гражданин перестанет контролировать общество, заключает Воронина.

Подозрительно ранние сделки

Верховный суд разрешил сдвинуть сроки оспаривания предбанкротных трансакций

Если при наличии финансовых проблем должник долгое время уклонялся от банкротства, погашая долги перед отдельными кредиторами, суды могут сдвинуть период подозрительности для оспаривания его сделок на более ранний срок. Такое решение вынес Верховный суд (ВС) РФ по делу о банкротстве АО «СУ-155». С одной стороны, это поможет в борьбе с недобросовестными должниками и выводом их активов, но с другой — создаются риски для оспаривания обеспечительных сделок, необходимых для реструктуризации долгов, опасаются юристы.

Фото: Дмитрий Духанин, Коммерсантъ / купить фото

Фото: Дмитрий Духанин, Коммерсантъ / купить фото

Экономколлегия ВС вынесла решение по спору о том, с какого момента исчислять период подозрительности для оспаривания сделок должника — АО «СУ-155». «От степени давности совершения сделки зависит стандарт доказывания недобросовестности контрагента должника. И чем ближе дата совершения сделки к дате возбуждения дела о банкротстве, тем легче оспорить сделку»,— поясняет партнер юридической фирмы «Сотби» Антон Красников. Период подозрительности может составлять до трех лет (в зависимости от оснований оспаривания) и отсчитывается ретроспективно от даты принятия судом заявления о банкротстве к производству (с возбуждения дела).

В случае СУ-155 ситуация осложнялась тем, что сначала ИП Олег Кинаш подал на банкротство компании в Арбитражный суд Москвы, который возбудил дело в сентябре 2014 года. Но через полтора года дело передали по подсудности в Арбитражный суд Московской области (АСМО). Причем его объединили с другим делом о банкротстве СУ-155, которое было возбуждено в январе 2016 года по заявлению другого кредитора.

Читайте также  Бланки договора мат отвественных лиц

Проблема проявилась, когда ФНС решила оспорить перечисление 1,3 млн руб. в пользу ООО «Самори-Трейд» от 18 апреля 2014 года как сделку с предпочтением (по ней период до шести месяцев).

АСМО счел, что сделка вышла за пределы периода подозрительности, отсчитав его с даты, когда он возбудил дело (14 января 2016 года). Апелляция, напротив, удовлетворила иск ФНС, решив, что точкой отсчета является момент возбуждения банкротного дела в столичном суде, то есть 19 сентября 2014 года, поэтому сделка в период попала. Но кассация согласилась с первой инстанцией.

ФНС обратилась в ВС, настаивая, что передача уже возбужденного дела о банкротстве в другой суд не влияет на исчисление периода подозрительности, а подход кассации не позволяет противостоять выводу активов должника. Дело было передано в экономколлегию, которая отменила решения нижестоящих судов.

ВС указал, что период подозрительности в банкротстве исчисляется с даты «принятия судом первого заявления о несостоятельности независимо от того, какое заявление впоследствии будет признано обоснованным».

И передача уже возбужденного дела из одного суда в другой на исчисление этого периода не влияет.

ДСК обанкротившейся структуры СУ-155 продают почти за 550 млн рублей

Более того, коллегия допустила, что период подозрительности можно отсчитывать не с 19 сентября 2014 года, а даже с более ранней даты, учитывая несколько попыток обанкротить компанию еще в 2011 году (тогда СУ-155 избежало банкротства, успевая до судебного заседания вернуть долг заявителю). Это «позволит проверить те сделки, которые совершались в искусственно созданных должником условиях видимости его финансового благополучия, но в действительности были направлены на вывод ликвидных активов с недобросовестными целями», подчеркнула коллегия. Дело направили на новое рассмотрение для определения периода подозрительности с учетом первых попыток обанкротить СУ-155.

«ВС верно разрешил ситуацию с передачей дела по подсудности,— считает старший партнер КА Pen & Paper Валерий Зинченко.— Но ключевым стало разъяснение, что период подозрительности может исчисляться с момента принятия самого первого заявления о банкротстве должника, даже если суд потом оставил его без рассмотрения по причине погашения долга».

Антон Красников указывает, что к погашению долгов перед инициаторами банкротства прибегают многие предприятия.

«Это позволяет искусственно сдвинуть дату отсчета и отложить периоды оспаривания сделок, выводя из-под удара сомнительные операции»,— поясняет старший юрист «Гуричев, Малинин и партнеры» Павел Смагин. Господин Красников добавляет, что от спорной даты считается и срок наличия контроля над должником, что влияет на вопрос о субсидиарной ответственности.

Важно, что ВС призвал не пересматривать уже включенные требования кредиторов и постарался «обезопасить» сделки по достройке жилых домов, отнеся их к «обычным хозяйственным», указывает господин Зинченко. Однако, отмечает Павел Смагин, обычные сделки должника не оспариваются, если не превышают 1% стоимости активов. По его мнению, под угрозой отмены оказались обеспечительные сделки (залоги, поручительства), которые нужны для реструктуризации долгов, и «в условиях риска оспаривания таких сделок банки будут еще более неохотно идти навстречу должникам».

Оспаривать сделки по небанкротным основаниям можно, если в них имеются пороки, выходящие за пределы дефектов подозрительных сделок или сделок с предпочтением

Признать недействительной сделку, совершенную в преддверии банкротства, по ст. 10, 168 ГК РФ можно. Но для этого необходимо обосновать, что такая сделка имела пороки, выходящие за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок. В одном из недавних дел Верховный суд РФ не усмотрел оснований для оспаривания поручительства по ст. 10, 168 ГК РФ, указав, что это нужно было делать по правилам ст. 61.2 Федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее — Закон о банкротстве) (Определение ВС РФ от 31.08.2017 № 305-ЭС17-4886 по делу № А41-20524/2016).

Суть дела

ПАО «НОТА-Банк» (далее — банк) выдало кредит по нескольким договорам ООО «СтройТрансИнвест 02» (далее — заемщик). Перед банком за это общество поручилось ООО «Коммерческий центр торгово-промышленной палаты г. Дубны» (далее — поручитель). Банк заключил с ним пять договоров поручительства. Свои обязательства по кредитным договорам заемщик не исполнил, а впоследствии его признали банкротом. Затем и поручитель оказался на стадии банкротства. Поэтому банк подал заявление о включении его требования на 1,2 млн руб. (кредитный долг заемщика, проценты и санкции за нарушение обязательств) в реестр требований кредиторов поручителя.

Судебное разбирательство

Суд первой инстанции признал требование банка обоснованным и включил его в третью очередь реестра требований кредиторов поручителя. Конкурсный управляющий поручителя-банкрота с таким решением не согласился и подал жалобу. Апелляционная инстанция его поддержала и отменила определение о включении требований банка в реестр требований кредиторов поручителя. Она признала, что договоры поручительства были заключены на неблагоприятных для поручителя условиях. Дело в том, что на дату заключения этих договоров поручитель имел неисполненные обязательства перед третьими лицами на 34 млн руб. и заемные обязательства на 139 млн руб. Летом 2015 г. приставы арестовали счета и здание поручителя, а в сентябре он подписал договоры поручительства с банком. Обязательства поручителя на момент заключения договоров в совокупности превышали его чистые активы. Основываясь на этом, апелляционный суд пришел к выводу, что при заключении договоров поручительства банк знал о невозможности исполнения поручителем в полном объеме принятых на себя обязательств.

По мнению суда, предоставление должником поручительства в условиях наличия у него задолженности перед иными кредиторами свидетельствует о направленности такой сделки на увеличение кредиторской задолженности в нарушение интересов добросовестных кредиторов должника, на заключение сделки не для удовлетворения каких-либо своих потребностей, а с целями необоснованного влияния на процедуру банкротства, причинения вреда имущественным интересам кредиторов должника. Это означает, что допущено злоупотребление правом и нарушен баланс интересов вовлеченных в процесс банкротства конкурсных кредиторов. При этом наличие специальных оснований в Законе о банкротстве само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную (ст. 10 и 168 ГК РФ), в том числе при рассмотрении требования, основанного на такой сделке (п. 4 постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III. I Федерального закона „О несостоятельности (банкротстве)“», далее — постановление Пленума ВАС РФ № 63). Поэтому раз договоры поручительства ничтожны, значит, требования банка нельзя включить в реестр требований кредиторов поручителя.

Суд кассационной инстанции оставил постановление апелляции без изменения.

Банк с позицией судов апелляционной и кассационной инстанций не согласился и подал жалобу в Верховный суд РФ. Он указал, что договор поручительства не предполагает встречного исполнения со стороны банка в пользу гарантирующего лица, поэтому у банка не было поводов заботиться о выгодности этих договоров для поручителя. Действия банка по заключению этих договоров сами по себе не являются злоупотреблением правом и не свидетельствуют о вышеперечисленных целях банка. Кроме того, сам заемщик по кредитным договорам в течение определенного времени исполнял обязательства. Поручительство не являлось единственным обеспечением возврата кредита, а поручителей было несколько. Поэтому банк рассчитывал на погашение обязательств совокупно лицами, предоставившими обеспечение.

Позиция Верховного суда

Судебная коллегия по экономическим спорам ВС РФ не согласилась с нижестоящими инстанциями и направила дело на новое рассмотрение в суд апелляционной инстанции. Попутно она объяснила, в каких случаях можно оспаривать сделки в банкротстве по ст. 10, 168 ГК РФ, а в каких — по банкротным основаниям (ст. 61.2 Закона о банкротстве).

Вторая кассация подтвердила, что наличие в законодательстве о банкротстве специальных оснований оспаривания сделок само по себе не препятствует суду квалифицировать сделку, при совершении которой допущено злоупотребление правом, как ничтожную по ст. 10 и 168 ГК РФ. Об этом говорится в том числе в п. 4 постановления Пленума ВАС РФ № 63, п. 10 постановления Пленума ВАС РФ от 30.04.2009 № 32 «О некоторых вопросах, связанных с оспариванием сделок по основаниям, предусмотренным Федеральным законом „О несостоятельности (банкротстве)“».

В то же время нужно учитывать, что в этих разъяснениях речь идет о сделках с пороками, выходящими за пределы дефектов сделок с предпочтением или подозрительных сделок (см. постановление Президиума ВАС РФ от 17.06.2014 № 10044/11 по делу № А32- 26991/2009, определения ВС РФ от 29.04.2016 № 304-ЭС15-20061 по делу № А46-12910/2013, от 28.04.2016 № 306-ЭС15-20034 по делу № А12-24106/2014). А правонарушение, заключающееся в совершении сделки, направленной на уменьшение имущества должника или увеличение его обязательств, совершенное в целях причинения вреда имущественным правам кредиторов должника в преддверии его банкротства в ситуации, когда другая сторона сделки (кредитор) знала об указанной цели должника к моменту совершения сделки, является основанием для признания соответствующих действий недействительными по специальным правилам, предусмотренным п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

В этом деле суды апелляционной и кассационной инстанций, квалифицировав сделку как ничтожную (по ст. 10, 168 ГК РФ), не указали, чем в условиях конкуренции норм о действительности сделки обстоятельства о выявленных нарушениях выходили за пределы диспозиции ч. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве. В данном случае нужно было оспаривать поручительство по п. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве.

Иной подход приводит к тому, что содержание ч. 2 ст. 61.2 Закона о банкротстве теряет смысл, так как полностью поглощается содержанием норм о злоупотреблении правом и позволяет лицу, оспорившему подозрительную сделку, обходить правила об исковой давности по оспоримым сделкам, что недопустимо. Дело в том, что при оспаривании сделки по ст. 10, 168 ГК РФ (как ничтожной) срок исковой давности составляет три года, а при оспаривании по ст. 61.2 Закона о банкротстве (как оспоримой) этот срок составляет всего лишь один год. Поэтому получалось, что если уже прошел один год, то можно было пойти в суд, ссылаясь на злоупотребление правом, и тогда срок исковой давности не считался бы пропущенным.

При новом рассмотрении суду апелляционной инстанции придется оценить доказательства и установить обстоятельства, выходящие за пределы дефектов подозрительной сделки.

Читайте также  Потерял льгутную социальную карту москвича

Андрей Егоров, к.ю.н., первый заместитель председателя совета Исследовательского центра частного права при Президенте РФ им. С.С. Алексеева.

Я писал подробно, почему отказываться от связки ст. 10 и 168 ГК РФ в угоду ст. 61.2 Закона о банкротстве не стоит, в комментарии к одному из дел Президиума ВАС РФ (постановление от 30.11.2010 № 10254/10 по делу № А45-808/2009). Это был иск Банка Москвы против А. Косых в деле о банкротстве Новосибирского хладокомбината. Смысл в том, что когда лицо по злодейской сделке идет устанавливаться в реестр, то противодействие через ничтожность сделки помогает защите. Раз сделка ничтожна (по ст. 10, 168 ГК РФ), то такое лицо можно сразу не включать в реестр. А если идти по пути оспоримости (ст. 61.2 Закона о банкротстве), то получается, что сначала включаем такое лицо в реестр, а потом, после оспаривания в конкурсном производстве, убираем. Мне уже интересно, что в этих случаях будет делать ВС РФ. И думали ли судьи вообще об этих ситуациях?

Хотя формально Верховный суд прав. Но тогда надо оспоримость делать так, чтобы можно было возражать против включения в реестр требований кредиторов через оспаривание сделки сразу же в наблюдении, а не ждать конкурсного производства. В целом суды теперь реже будут ссылаться на ст. 10 и 168 ГК РФ в спорах о банкротстве, это факт. Поэтому позиция ВС РФ в текущей ситуации вряд ли оправданна.

МИНОРИТАРИЙ НЕ ЗНАЛ О СОВЕРШЕНИИ СДЕЛКИ. КАК ЗАЩИТИТЬ ЕГО ПРАВА

Миноритарные акционеры не обладают всей информацией о деятельности

общества. В итоге они несвоевременно узнают о незаконных сделках. Какие

инструменты помогут оспорить такие сделки — в статье.

Законодатель усложнил процесс оспаривания для акционеров, чей голос не имеет существенного значения при одобрении сделки. Целью таких мер была защита интересов ком паний от недобросовестных исков миноритариев. Но в результате последним стало еще сложнее оспорить сделки, совершенные с нарушением закона или устава. Рассмотрим, как миноритарным акционерам отстоять свои права в суде и взыскать убытки с менеджмента.

Доказать отсутствие надлежащего корпоративного одобрения сделок

Самым распространенным основанием для оспаривания сделок миноритариями остается отсутствие надлежащим образом оформленного одобрения сделки, подпадающей под критерии крупности или заинтересованности. Для этого акционер должен доказать
ряд обстоятельств.

1. Отсутствие заинтересованности в совершении сделки.
При условии, что участие акционера в голосовании могло повлиять на принятие решения о совершении сделки. Участнику с долей 50 процентов в уставном капитале общества
удалось оспорить допсоглашение к договору займа, поскольку в случае проведения общего собрания и с учетом его незаинтересованности в сделке его голос мог повлиять на исход голосования (постановление 1ААС от 16.11.2020 по делу № А43-8191/2020).

2. Наличие или возможность причинения убытков обществу или участнику либо иных неблагоприятных последствий совершения сделки. Участник с долей в размере 25 процентов смог доказать нецелесообразность и в конечном итоге недействительность договоров об оказании юридических услуг, стоимость которых была многократно завышена. Суд указал на отсутствие убытков для общества, но признал сделку недействительной, поскольку она «не является разумно необходимой для хозяйствующего субъекта, совершена в интересах только части участников
и причиняет неоправданный вред остальным участникам общества, которые не выразили согласие на совершение соответствующей сделки».
Акционер с долей менее 25 процентов успешно оспорил несколько договоров аренды, заключенных в ущерб интересам общества. Ущерб доказали посредством экспертизы: цена сделок оказалась занижена в несколько раз по сравнению с минимальной рыночной стоимостью.

3. Фактическая или презюмируемая осведомленность контрагента о совершении сделки с нарушением требований закона. Суд признал недействительной уступку прав по кредитному договору в отсутствие одобрения ее как крупной сделки
единственны м участником общества. Суд счел, что банк осведомлен о необходимости одобрения этой сделки, поскольку был ознакомлен с документами общества.
В другом деле участник с долей 33,4 процента успешно доказал недействительность договора цессии с явно несоразмерным встречным предоставлением, подписанного без надлежащим образом оформленного протокола общего собрания участников.
Суд счел, что контрагент, имевший возможность ознакомиться с протоколом общего собрания, подписанным вторым участником, не мог не прийти к выводу о совершении сделки с нарушением требований ст. 46 Закона об ООО.
Участник с 10-процентной долей оспорил совершенную без его ведома и надлежащего одобрения сделку по отчуждению недвижимости по заниженной в два раза цене. Суд указал, что о наличии явного ущерба для общества свидетельствует совершение сделки
на заведомо и значительно невыгодных условиях. Например, если встречное предоставление по сделке в несколько раз ниже стоимости предоставления в пользу контрагента. При этом другая сторона должна была знать о наличии явного ущерба, если это было бы очевидно для любого участника сделки в момент ее заключения.
В случае недоказанности указанных фактов суды отказываются признать экстраординарную сделку недействительной. В отсутствие «весомого» голоса при принятии решения об одобрении сделки ее дальнейшее оспаривание для миноритарного участника (акционера) значительно усложняется. Стандарт доказывания будет включать приведенные выше обстоятельства.
В ряде случаев суды отказывают в признании сделки недействительной при отсутствии юридической проверки общества покупателем акций/долей. Суд отметил, что при приобретении акций лицо, действующее разумно и добросовестно, вправе и обязано
проявить заинтересованность в отношении сделок общества, акционером которого оно собирается стать. Покупатель мог и должен был отказаться от приобретения акций, узнав о наличии сделок, совершенных в нарушение интересов общества.

Заявить косвенный иск о взыскании убытков с директора за совершение убыточной сделки

Акционеры или участники вправе обратиться в суд с требованием о взыскании убытков с генерального директора или контролирующего лица. Такой иск является косвенным, поскольку акционер (участник) действует от имени общества, а исполнение решения
суда осуществляется в пользу общества.

Чтобы заявить косвенный иск, истец должен:
1. Владеть акциями или долями в уставном капитале общества (1 процент в акционерном обществе). При этом суды признают недопустимыми так называемые двойные косвенные иски, когда истец не владеет напрямую акциями или долями в обществе, а использует сложную структуру владения, в конечном счете имея косвенный контроль над обществом.
В одном из дел ВС пришел к выводу, что конечный бенефициар по закону не вправе обращаться с косвенным иском, а доверенность для обращения в суд ему не выдавалась.
2. Заблаговременно уведомить через общество других акционеров о намерении обратиться в суд с косвенным иском.
Для взыскания убытков с директора необходимо доказать состав правонарушения. Истцу необходимо представить доказательства следующих обстоятельств:
— причинения истцу вреда и его размера;
— противоправности поведения ответчика либо лиц, ответственность за действия которых возложена законом на ответчика ;
— причинно-следственной связи между поведением ответчика и причиненным истцу вредом;
— вины причинителя вреда.

Ключевые позиции судов в области взыскания убытков
по косвенным искам.
1. Участник общества с долей 49 процентов взыскал с директора в пользу общества убытки в размере 4,6 млн руб. Эти убытки образовались в результате необоснованного повышения директором суммы своей заработной платы без согласования с общим
собранием участников. Дополнительно суд указал, что общество не требуется привлекать в качестве третьего лица, поскольку оно является материальным истцом по делу.
2. Суды отказывают во взыскании убытков с директора акционерам, владеющим менее чем 1 процентом акций. Акционеру не удалось отстоять позицию, что п. 1 ст. 65.2 ГК устанавливает общую норму о праве участника корпорации требовать взыскания убытков с директора, а п. 5 ст. 71 Закона об АО не может устанавливать минимальный порог владения акциями для реализации такого права.
3. Участник смог взыскать с директора в пользу общества убытки и в размере 1,2 млн руб. вследствие заключения директором невыгодных сделок. Они выражались в уплате арендных платежей после окончания срока аренды, досрочном расторжении договора аренды, необоснованной компенсации ущерба арендатора.
4. Истец с долей в размере 42,5 процента обратился в суд с требованием о солидарном взыскании убытков в размере 348 млн руб. с текущего директора (владельца доли в 57,5 процента), бывшего директора и работника общества. Суд удовлетворил иск и пришел
к выводу, что сумма выплаченных ответчикам премий является несоразмерной и не соответствует среднерыночным условиям как в России в целом, так и в золотодобывающей отрасли в частности. При этом суд отметил, что для признания данных выплат
необоснованными не требуется обращаться с иском о признании локального акта о премировании недействительным.
5. Распространенной является практика взыскания с директоров по косвенным искам убытков, связанных с отчуждением имущества по заниженной стоимости. Например, в деле № А56-88070/2019 суд взыскал с директора и иных лиц убытки в виде разницы между рыночной стоимостью автомобилей и стоимостью их отчуждения
по договорам купли-продажи.
6. С учетом косвенного характера иска, заявляемого согласно подп. 4 п. 1 ст. 65.2 ГК, отсутствие легитимного исполнительного органа (вследствие прекращения полномочий) у общества не препятствует рассмотрению спора о возмещении убытков обществу
и последующему исполнению судебного акта.
Поскольку в подобных спорах, как правило, не требуется оспаривать сделки, совершенные директором, косвенный иск является хорошей альтернативой для миноритарного акционера/участника при защите своих прав.
При построении стратегии защиты своих прав миноритарным акционерам/участникам следует учитывать, что исполнение решения суда по косвенному иску к директору осуществляется в пользу общества. Поэтому успешное удовлетворение иска
и исполнение решения суда не исключают возможность повторных недобр осовестных или неразумных действий со стороны директора. В связи с этим миноритарным акционерам/участникам следует прорабатывать системные варианты защиты своих прав, в том числе инициировать совместно с другими акционерами/участниками принятие решения о прекращении полномочий директора.

Учесть нюансы определения срока исковой давности для оспаривания сделок

Срок исковой давности при оспаривании крупных сделок и сделок с заинтересованностью составляет один год. Он исчисляется с момента, когда истец узнал или должен был узнать о том, что сделка требовала одобрения в порядке, предусмотренном законом или уставом. Предполагается, что участник должен был узнать о совершении сделки с нарушением порядка одобрения не позднее даты общего собрания по итогам года, в котором совершена оспариваемая сделка, если из предоставленных участникам материалов можно было сделать вывод о ее совершении. Например, если из бухгалтерского баланса следовало, что изменился состав основных активов по сравнению с предыдущим годом.

Читайте также  Как взять проценты с долга

Примеры из практики.
1. Директор заключил договор аренды со своим братом, не уведомив об этом участников общества. Стороны полагали, что срок исковой давности по требованию общества о признании сделки недействительной должен исчисляться с момента смены генерального директора, заключившего договор. Но суд указал, что участники должны были узнать о совершении оспариваемой сделки не позднее даты очередного общего собрания участников по итогам деятельности общества, но не в момент смены едино-
личного исполнительного органа.
2. Участник с долей 35 процентов оспорил договор поручительства с банком. Суд учел, что сведения о сделке не были отражены в учетных документах и отчетности общества. В отсутствие доказательств осведомленности участника о сделке даже на дату проведения очередного собрания суд пришел к выводу, что оснований для применения исковой давности по заявлению банка нет.

В большинстве случаев суды исходят из формальных оснований при исчислении срока исковой давности. Даже при наличии сговора директора с контрагентом по сделке они отказывают в удовлетворении иска в связи с пропуском исковой давности по при-
чине недоказанности сговора.
Как указывал ВС, если оспариваемый договор заключен от имени общества его директором, то именно дата заключения договора является датой начала течения годичной исковой давности.

Analytics Publications

Оспаривание сделок в рамках дела о банкротстве кредитных организаций

Активная регуляторная деятельность Банка России в последние годы приводит к серьезным изменениям в банковском секторе России и обуславливает рост количества процедур банкротства кредитных организаций. При этом для таких процедур характерен не только значительный список кредиторов, но и многочисленные оспаривания сделок по правилам главы III.1 федерального закона от 26.10.2002 № 127-ФЗ «О несостоятельности (банкротстве)» (далее – Закон о банкротстве).

Но на самом оспаривании спор между кредитной организацией в лице конкурсного управляющего и стороной сделки, которая была оспорена, как правило, не заканчивается. Нередко конкурсный управляющий кредитной организации трактует последствия недействительности оспоренной сделки иначе, чем контрагент, что и приводит ко второй волне споров.

Общие последствия признания сделки недействительной по правилам главы III.1 Закона о банкротстве закреплены в статье 61.6 закона и сводятся к урегулированию возврата имущества в конкурсную массу и восстановления корреспондирующего требования к должнику. Вместе с тем такая общая норма нуждается в уточнении и подлежит такому уточнению в конкретных делах о банкротстве кредитных организаций.

Ниже мы привели основные тенденции развития судебной практики в части определения последствий недействительности сделки в рамках дела о банкротстве кредитной организации.

Основные последствия признания сделки недействительной в рамках дела о банкротстве кредитной организации

Следует сразу отметить, что кредитные организации в процедурах банкротства могут выступать на стороне как должника (в лице конкурсного управляющего), так и кредитора. От этого зависят и конкретные последствия признания сделки недействительной. Рассмотрим их.

При оспаривании сделки одним из основных вопросов является вопрос начисления процентов на сумму, подлежащую взысканию с контрагента. Пункт 29.1 Постановления Пленума ВАС РФ от 23.12.2010 № 63 «О некоторых вопросах, связанных с применением главы III.1 Федерального закона «О несостоятельности (банкротстве)» устанавливает, что при признании действий по уплате денег недействительной сделкой проценты за пользование чужими денежными средствами на сумму, подлежащую возврату кредитором должнику, подлежат начислению с момента вступления в силу определения суда о признании сделки недействительной.

Исключением является ситуация, при которой кредитор узнал или должен был узнать о том, что у сделки имеются основания недействительности в соответствии со статьями 61.2 или 61.3 Закона о банкротстве, до признания ее недействительной. В этом случае указанные проценты начисляются с момента, когда он узнал или должен был узнать об этом.

Данное положение применимо к кредитной организации, которая является кредитором (контрагентом по оспариваемой сделке). Направленность такого регулирования очевидна: ограничить негативные последствия для кредитора, который и так будет вынужден заплатить денежные средства, не получив встречного предоставления (его требования подлежат включению в реестр требований кредиторов должника, что означает низкую вероятность их удовлетворения).

Применимость же указанного правила для кредитной организации – банкрота долгое время оставалась предметом дискуссии. Так, например, в случае оспаривания погашения кредитного договора и последующего восстановления кредитной задолженности банк, выдавший кредит, будет претендовать на получение процентов по кредитной ставке, установленной в кредитном договоре. Возникает вопрос, как определить дату, с которой такое начисление будет правомерным.

Примечательно, что до недавнего времени практика складывалась по-разному: часть судов занимала позицию, аналогичную указанной выше, а часть ссылалась на необходимость и правомерность взыскания процентов (и штрафных санкций, соответственно) с даты совершения сделки. Высшая судебная инстанция поставила точку в этом споре: в Определении Верховного Суда РФ от 14.03.2018 по делу № А68-458/2016 было указано, что кредитор (банк) является истцом, а предметом спора является взыскание кредитной задолженности и процентов за пользование кредитом, а следовательно, каких-либо оснований для применения пункта 29.1 Постановления № 63 к правоотношениям банка и заемщика, в которых банк является кредитором по обязательству, а не должником, не имеется.

Следующим спорным аспектом является объем восстановленных прав кредитора в результате оспаривания сделки и порядок такого восстановления. На практике этот вопрос носит достаточно острый характер.

Представляется, что требование о восстановлении задолженности по процентам и неустойкам должно быть заявлено при оспаривании сделки в рамках дела о банкротстве. Восстановление задолженности не является автоматическим действием и не происходит по умолчанию. Следовательно, при предъявлении такого требования в качестве самостоятельного иска после оспаривания сделки (без восстановления в деле о банкротстве) конкурсный управляющий рискует тем, что оно может быть оспорено на основании довода о пропуске срока исковой давности по правилам статьи 207 ГК РФ.

Необходимость заявления такого последствия в рамках дела о банкротстве поддерживается и рядом судебных актов: Определение ВС РФ от 12.03.2018 по делу № А56-8687/2017, Определение ВС РФ от 17.08.2017 по делу № А40-214329/2014. Аналогичный вывод содержится и в письме ФНС России от 29.11.2017 № СА-4-18/24213 «О направлении обзора судебных актов» (пункт 1.5). К сожалению, на практике конкурсный управляющий обычно не заявляет о применении таких последствий недействительности сделки, а сразу обращается с самостоятельным иском к контрагенту.

Аналогично не происходит автоматического восстановления и прав требований по акцессорным сделкам (залог, поручительство) при восстановлении требований кредитной организации по основной сделке. Судебная практика в этой части является достаточно устойчивой[1].

Следовательно, наиболее правильным с точки зрения правовых последствий и защиты интересов кредиторов и должника будет заявление конкурсным управляющим (или кредитором, оспаривающим сделку) требований, которые будут включать в себя максимально широкий (и в то же время определенный) перечень таких последствий. В противном случае не правоотношения не восстанавливаются в их первоначальном виде, что ограничивает право конкурсного управляющего на судебную защиту таких требований впоследствии.

Способы минимизации правовых рисков для контрагента

Как уже было отмечено выше, все чаще встречается ситуация, при которой конкурсный управляющий кредитной организации сначала оспаривает сделку по правилам Закона о банкротстве, а затем предъявляет к контрагенту самостоятельный иск о взыскании процентов и неустоек, начисленных на сумму сделки.

В этом случае нужно убедиться в том, что суд применил необходимые для такого иска последствия недействительности сделки, в частности восстановление задолженности контрагента по процентам и неустойкам. Если суд этого не сделал, то обоснованным будет заявить возражения о пропуске срока исковой давности.

Устранение последствий исполнения недействительной оспоримой сделки включает в себя разрешение спора как по основному требованию, так и по связанным с ним дополнительным требованиям, возникшим в связи с совершением недействительной сделки. Следовательно, требование о взыскании процентов направлено на устранение последствий исполнения недействительной оспоримой сделки.

Пунктом 2 статьи 181 ГК РФ предусматривается специальный срок исковой давности по требованию о признании оспоримой сделки недействительной и о применении последствий ее недействительности – один год со дня, когда истец узнал или должен был узнать об иных обстоятельствах, являющихся основанием для признания сделки недействительной.

Исходя из правовой природы требования об уплате процентов, при его предъявлении подлежит применению годичный срок исковой давности с даты введения конкурсного производства в отношении должника.

Поскольку право требования уплаты процентов по кредиту является прямым следствием признания недействительными операций по погашению кредита и субсидиарно по отношению к такому признанию, конкурсному управляющему следует заявить его одновременно с требованиями о признании банковских операций недействительными.

Иное толкование правил об исчислении исковой давности приводило бы к необоснованному предоставлению правовой защиты лицу, которое знало об основаниях недействительности сделки на протяжении продолжительного времени, но не предпринимало никаких действий по защите своих интересов и истребованию денежных средств.

Второй составляющей обязательного минимума является корректная уплата сумм восстановленной задолженности в пользу кредитной организации. Отметим, что при оплате задолженности после вступления в силу судебного акта о ее восстановлении существует риск произвольного разнесения ее кредитором. Так, например, при оплате долга спустя длительное время после совершения оспариваемой сделки в первую очередь будут погашены издержки кредитора, а не основной долг. В этой ситуации в назначении платежа нужно обязательно указать, что платеж совершается во исполнение судебного акта.

С учетом изложенного следует отметить, что, несмотря на разрешение судебной практикой части вопросов, которые не закреплены в действующем законодательстве, права контрагентов по оспариваемой сделке все равно нуждаются в дополнительной защите в части восстановленной задолженности.

[1] См., например, Постановления Арбитражного суда Московского округа от 22.03.2018 по делу № А40-232020/2015, Арбитражного суда Центрального округа от 16.05.2018 по делу № А62-7344/2013 и пр.